Как заметил однажды маленький герой сказки Сент-Экзюпери, взрослые очень любят цифры. Оно и понятно. Спокон веку люди стремились все узнать, оценить, взвесить. Но чтобы определить, надо было измерить, а чтобы измерять, надо было выбрать меру. И поскольку выверенных по эталону гирь, рулеток, емкостей в ту пору не существовало и сигналы точного времени по радио не передавались, приходилось пользоваться мерами, которые всегда под рукой.

В Персии, например, мерой площади служило поле, вспаханное волами за день. Конская грива, по которой ценили коня, породила гривну — одну из первых монет Древней Руси. Зарубки, сделанные на серебряной гривне, чтобы легче ее было делить на части, назывались рублями (отсюда и пошли наши рубли). Но чаще всего, конечно, в дело шли руки и ноги. Шагами измеряли расстояния, локтями — размер ткани, горстями — количество серебра и злата. Тогда и сформулировали древние философы свой известный тезис «Человек есть мера всех вещей». Увы, эта мера была не очень удачной. И хотя закон гласил, что ладонь — это четыре пальца (без большого), туго прижатые друг к другу, всегда находились хапуги, которые мерили шкуру всеми пятью растопыренными пальцами.

Однако если даже продавец и покупатель добросовестно прижимали пальцы друг к другу и аккуратно наматывали ткань на локоть, длина шелка, купленного в Китае, при продаже в Голландии оказывалась значительно короче. Как ни старайся, а с помощью рук и ног измерять трудно, все же локоть локтю рознь. К тому же в разных странах зачастую меры были неодинаковы: в Англии — футы и мили, в Китае — ли, в России — сажени и версты. И каждый раз, закупая товар, нужно было переводить дюймы в аршины, пуды — в фунты… Впрочем, порой и внутри страны путаница с мерами была столь велика, что приходилось издавать специальные правительственные инструкции. Вот одна из таких инструкций времен Елизаветы Петровны (XVIII век):

«Землю и угодья мерить десятинами, а сенные покосы мерить копнами, где леса написаны — верстами… А версту считать по тысяче сажен трехаршинных. 19 десятин — это выть (или волок по-польски). В волоке считать 90 квадратных шнуров, а в шнуре — по 23 сажени трехаршинной, а по-польски по 75 локтей, в локте по одному аршину без двух вершков. В службе — по 10 волок…» А еще упоминаются в инструкции жеребья, соха, шина, пляца, полность и множество других мер, значение которых нам даже неизвестно.

Чтобы каждый не мерил товар на свой аршин, нужны были эталоны. Первым таким эталоном стала Луна. Вернее, период ее вращения вокруг Земли (от одного новолунья до другого). Месяц и выбрали древние в качестве меры времени. В Вавилоне, где пользовались лунным календарем, год состоял из 12 месяцев. А поскольку лунный месяц равен 29,5 дня, в году набиралось 354 дня, что явно не совпадало с солнечным циклом. Чтобы календарные праздники не блуждали по всем сезонам, древние греки отказались от лунного календаря. В 432 г. до н. э. греческий астроном Метон обнаружил, что каждые 19 лет лунный цикл повторяется, т. е. что 19 солнечных лет равны 235 лунным месяцам.

В принятом по указанию Юлия Цезаря (Юлианском) календаре продолжительность года равнялась 365,-25 суток (точнее — 365,2422). Лишние 11 минут 14 секунд в год, которыми Цезарь решил пренебречь, через 128 лет превратились в «лишние» сутки, а к середине XVI века — в 10 дней. Поэтому после жарких дискуссий на двух вселенских соборах папа Григорий XIII утвердил новый (Григорианский) календарь. Кроме того, 97 лет из 400 стали считать високосными. Этот календарь существует и сейчас.

Древние славяне сначала пользовались лунным календарем, а с введением христианства на  Руси приняли и Юлианский. Только после Октябрьской революции Россия перешла на новый стиль летосчисления.

Но если со временем дела обстояли сравнительно благополучно, то о таких 31 единицах измерения, как масса, объем, длина, этого сказать было нельзя. Обилие систем отсчета с каждым годом все больше осложняло жизнь.

«За обмер и обвес — возвратить добро втрое» — гласил указ Петра I в 1716 г. Нарушителей наказывали, взимали с них штрафы.

«Велено во всех губерниях, городах и местах муку, крупу, солод, всякий молотый и толченый хлеб продавать в весе, а не на меру… для того, в мерах, а на и паче в молотье между крупной и мелкой муки против весу немалое бывает различие и обман» — требовал указ Петра I. Ну, а как быть с зерном, масса которого во многом зависит от его влажности? Все же зерно лучше принимать на меру, по весу определять не стоит. Впрочем, и здесь все не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Пока зерно на продажу возили в телегах, особых проблем не было. Покупатель на месте определял качество зерна и принимал решение, покупать ли товар и по какой цене. Когда счет пошел уже на тысячи тонн, пришлось переходить на образцы. И вот тут выяснилась одна любопытная деталь. Чем выше качество зерна, тем больше его помещается в одном литре. Оказывается, хорошее зерно плотнее ложится, у него обычно шаровидная форма, меньше зазоров, и потому мера хорошего зерна весит больше, чем мера плохого. Причем многое еще зависит и от формы и ширины самой пурки (меры, которая служит для учета). Поэтому и ширина пурки, и ее конусность строго тестированы. С помощью пурок в наше время определяют натуру — массу зерна в одном литре.

В зависимости от количества зерна, которое идет на один литр, зерно делится на пять классов. При такой системе не приходится везти образцы на рынок. Продавая или покупая зерно, мы заранее узнаем и класс зерна, и его влажность и множество других параметров, которые строго оговорены государственными стандартами и без которых невозможно точно определить меру.

Первые попытки стандартизировать меры предпринимались давно. Вот, например, в сенатском указе 1774 г.  «Из одного ведра должно выходить 13 и 1/3 бутылки. Бутылки в неуказанную пробу из-за границ не ввозить…» Это был своего рода стандарт. И хотя вопрос, куда девать импортную стеклянную тару, не возникал, необходимость введения единой системы мер и весов с развитием международных торговых связей становилась все более актуальной.

Нужна была  удобная для всех стран единая система единиц.

Похожие записи: